Осип Мандельштам: жизнь и творчество, план урока для 11 класса

Урок литературы в 11-м классе по теме: "Нашедший подкову" (о жизни и творчестве Осипа Мандельштама)

Цели: познакомить учащихся с жизнью и творчеством поэта Серебряного века О.Э. Мандельштама; показать эволюцию личности поэта в годы правления тоталитарного режима.

Воспитательная цель: подвести учащихся к осмыслению собственного отношения к окружающей действительности; к пониманию того, что сопереживание, сочувствие – формы гуманистического отношения между людьми.

Методические приемы: выступление учащихся; инсценирование слов учителя; исследовательская работа учащихся; конспектирование.

Ход урока:

1 в. У Осипа Мандельштама есть стихотворение “Нашедший подкову”. О чем думал поэт, когда писал его? О человеческом счастье, которое так хрупко и недолговечно? О поэтическом таланте, которым одарила его природа? Или о том и о другом одновременно. “Нашедший подкову сдувает с нее пыль и растирает ее шерстью, пока она не заблестит”. Нашедший подкову “вешает ее на пороге”.

2 в. У Мандельштама была такая “подкова” – это необыкновенной силы поэтический талант, были стихи, которые Анна Ахматова назвала “божественной гармонией”, и все же… Подкова не принесла ему счастья. Судьба поэта была трагична. Впрочем, как и сотен тысяч других, кто жил в его время и кто никогда не писал стихов…

Отравлен хлеб, и воздух выпит:Как трудно раны врачевать!

Иосиф, проданный в Египет,Не мог сильнее поковать.

3 в. Невозможно без боли думать о страданиях советских людей, подвергнутых пыткам, загнанных в лагеря, расстрелянных в безумные годы сталинских репрессий. Невозможно без боли писать о жизни Осипа Мандельштама в 30-е годы.

4 в. Сердце поэта предчувствовало беду. В марте 1931 года родилось стихотворение – пророчество. В нем как в зеркале отразилась надвигающаяся трагедия (Моцарт “Симфония № 40 соль минор”):

Колют ресницы, в груди прикипела слезаЧую без страху, что будети будет грозаКто-то чудной меня что-тоторопит забыть.Душно, - все-таки до смертихочется жить.С нар приподнявшись на первыйраздавшийся звук,Дико и сонно еще озираясь вокругТак вот бушлатник шершавуюпесню поетВ час, как полоской заря надострогом встает.

1 в. Безработица, полунищенское существование, искусственная изоляция – всё это обрушилось на поэта.

2 в. Одна за другой захлопывались за поэтом двери издательства. Пряча глаза, редакторы журналов отказывались печатать его стихи, отворачивались при встрече с ним. Деятели из Союза писателей, боязливо озираясь, здоровались, перестали звонить многие собратья по перу.

Обливали грязью, глумились над его творчеством ждановские критики.

За гремучую доблесть грядущих веков,За высокое племя людейЯ лишился и чаши на пире отцов,И веселья, и чести своей.Мне на плечи кидаешьсявек – волкодавНо не волк я по крови своей…

(Инсценировка №1. А. Ахматова, Б. Пастернак, Н. Мандельштам.) Чтец от автора.

Анна Ахматова: Он еще не осознал, что административно-командная сталинская система, однажды начавшая стричь под “нулевку” творческую интеллигенцию, не выпустит из рук смертоносных ножниц. Я-то это хорошо знаю. Выход один: или станешь славословить, посвящать хвалебные гимны и оды товарищу Сталину, браво маршируя по страницам изданий. Или будешь отрезан от мира, заживо похоронен, и над тобой закружат “стрекозы смерти”.

Борис Пастернак: “Да, но он поэт, для которого высокая потребность ума видеть правду была в то же время “величайшей нравственной необходимостью”. Ложь, словоблудие, лицемерие ему претят. Он выбрал дорогу терний и мук.

Анна Ахматова: “Ты знаешь, не должно быть забыто, что он сказал мне в 1937 году “Я не отрекаюсь ни от живых, ни от мертвых”.

Борис Пастернак: Незащищенный, излишне доверчивый, искренний, он был открытой мишенью для доносчиков. Еще в 1933 году он прочитал мне стихотворение о Сталине, о том, что тот наставил между людьми непроницаемые перегородки. Отец не доверяет сыну, муж – жене. Это – уничтожение цивилизации.

Мы живем, над собою не чуя страны,Наши речи за десять шагов не слышны,А где хватит на полразговора, Там припомнят кремлевского горца.Его толстые пальцы, как черви жирны.А слова, как пудовые гири верны.Тараканьи смеются усища,И сияют его голенища…

Анна Ахматова: Да, я знаю: ты убеждал его уничтожить эти стихи немедленно, они ведь ничего не изменят. Но… ордер на арест был подписан самим Ягодой.

Борис Пастернак: Поэт был сослан в Чердынь. После ссылки ему запретили жить в 12-ти крупных городах. Так Осип Мандельштам оказался в Воронеже.

Н.Мандельштам: Господи, Что мы пережили! Эти унизительные процедуры ежемесячной проверки! А слежка за ним? Откровенный голод – ничто в сравнении с этими унижениями.

Вы знаете, я узнала, что Осип написал Корнею Чуковскому: “Меня нет. Я тень. У меня только право умереть. Меня и жену толкают на самоубийство”. Я, как могла, поддерживала его и себя.

От автора:

2 в. О Надежде Яковлевне Мандельштам сказано уже немало добрых слов. это ей, последовавшей в ссылку за мужем, посвящаются эти строки:

Твоим узким плечам под бичами краснеть,Под бичами краснеть, на морозе гореть.Твоим детским рукам утюги поднимать,Утюги поднимать, да веревки вязать.Твоим нежным ногам по стеклу босиком,По стеклу босиком, да кровавым песком.

3 в. В 1936 году поэт заканчивал работу над своей “Воронежской тетрадью”, ставшей лебединой песнью его творчества. Несмотря на подневольное положение, не ведая, какой новый удар готовит ему грядущее, а может быть, предчувствуя его, поэт изо дня в день – ни дня без строчки – вел свой дневник – раздумье. Подобно А.С. Пушкину, Осип Мандельштам писал свое поэтическое завещание “Заблудился я в небе, - что делать?”

4 в.

Не кладите же мне, не кладитеОстроласковый лавр на виски,Лучше сердце мое разорвитеВы на синего звона куски!И когда я умру, отслуживши,Всех живущих прижизненный друг,Чтоб раздался шире и вышеОтклик неба во всю мою грудь.

Борис Пастернак: Мне доподлинно известно о его телефонном разговоре со Сталиным. “Отец всех народов” давал понять, что смягчить участь поэта может только хвалебная ода, которую он благосклонно примет.

Анна Ахматова: Зачем Сталину это нужно? Что ему от Мандельштама?